А ты любишь Латвию так же сильно, как люблю её я?

Дом Колхозника в РигеЛатвия — это не флаг и не герб. Латвия — это даже не гимн и не пустоголовые депутаты, трусливо сидящие в кабинетах, не муниципальные полицаи, служащие тем же трусливым депутатам. Латвия — это не националисты, орущие про оккупацию так громко, чтобы никто не услышал про их бизнес в Москве. Латвия — это не «русский» вор мэр Риги, который является точно таким же трусливым чиновником, и служащий их общим интересам, просто он чуть лучше врёт, чем остальные. Латвия — это не мнимые активисты, которые сначала поднимают честных людей на борьбу за справедливость, людей искренне уставших и желающих перемен к лучшему, а потом обманывают и предают этих людей в самый ответственный момент, уничтожая самое ценное, что может быть в человеке — желание бороться за свои интересы. Латвия — это не солдаты НАТО, которые могут делать на территории моей страны что им вздумается, и им за это ничего не будет, они могут насиловать женщин в моей стране, могут избивать таксистов, просто потому что они здесь чувствуют свою безнаказанность. Латвия — это не изобилие молодых девочек проституток, и иностранцев готовых купить их дешевле китайского телефона. Латвия — это не ужасное образование, не один учитель физики на всю страну, не огромный поток уезжающих из Латвии, не отсутствие пластыря или бинта в машине скорой помощи, не ювенальная юстиция и не пропаганда ЛГБТ, не переписанная история, забывшая своих настоящих героев и освободителей и почитающая своих угнетателей и хозяев.

Моя Латвия — это прежде всего люди, живущие здесь. Латвия — это многообразие культур, это прекрасный латышский язык, развитием которого сейчас никто не занимается, а целенаправленно пытаются уничтожить его. Латвия — это рабочие-латыши, рабочие-русские, рабочие-латгальцы, рабочие-украинцы, рабочие-белорусы, рабочие-литовцы и другие рабочие. Латвия — это люди, которые трудятся день ото дня по 12, 13, 16 часов в несколько смен просто, чтобы можно было существовать. Люди, которые вынуждены выживать на мизерные зарплаты. Люди, которые знают наверняка, что до пенсии можно и не дожить, а даже если и доживёшь, то внезапно окажется, что она несовместима с жизнью, потому что лекарства стоят как «маленький паровозик». А лекарства людям обязательно понадобятся. Работая 40 лет без нормальных отпусков, отдыха или доплат за вредность, без лекарств существовать будет крайне сложно, а учитывая, что лекарства, произведённые в Латвии, стоят дороже, чем они же в соседней стране, то и лекарства станут отнюдь не помощником, а предметом роскоши.

И при всём при этом, несмотря ни на что, эти люди любят Латвию, любят людей, живущих в ней. Но любви этой всё время мешают, режут людей на части и делят на различные группки по «интересам». — «Этих мы разделим по языку, на котором они говорят, одним скажем, что во всём виноваты русские, другим покричим про ужасных латышей. Одним мы разрешим топнуть ножкой за родной язык, другим скажем, что это провокация и угрожает национальной безопасности». Но у рабочего человека вне зависимости от того, какую лапшу ему пытаются навесить на уши, жизнь не улучшится — при нынешнем общественном устройстве ему так же, как и раньше нужно будет плестись на работу к шести утра, и обратно он вернётся через часов 13, и получит свои жалкие 500 евро в конце месяца с лёгкого барского плеча. А Ушаков и Дзинтарс, Жданок и Стрике будут сытно есть в удобных квартирах и посмеиваться над глупыми латышами и русскими…

— Пусть работают, не отвлекаются.

Отвлекись! Спроси себя латыш, русский ты или латгалец, любишь ли ты Латвию, так же, как люблю её я?